22:17 

Хероджин
Последней умирает не надежда, а клетки эпителия, производящие ногти и волосы
Название: Ненавижу психов.
Автор: Хероджин.
Бета: kiyomori
Ориджинал.
Рейтинг: G.
Тип: джен.
Размер: мини.
Самари: не все психи больные на голову...


Земля, Киев 5.08.2013
— Ненавижу психов! — воскликнул Эндорфин, услышав про дело, — Почему я вообще должен ехать?
— Потому что Возрел приказывает, — спокойно ответил я.
Эндорфин скрипнул зубами, но все же согласился:
— Ладно, так и быть. Это надолго?
— Мы приедем, поговорим с пациентом и все, — успокоил его я.
В ближайшие полчаса мы собрались и я завел машину. Эндорфин всю дорогу хмурился и бормотал что-то на счет того, что он в гробу в белых тапочках видал всех этих ненормальных. Я только покачал головой. Мне вообще все равно с кем иметь дело — хоть с психами, хоть с магами, хоть с демонами, хоть вообще с боргами! Главное, к каждому можно найти подход: психов слушать, делать внимательное лицо и опираться только на факты, с магами ждать нож в спину, как и с демонами, ну а боргов просто сразу в гробик, где им и место.

— Добро пожаловать на Фрунзе! — сообщил я, в ответ на кислую физиономию Эндорфина.
— Ненавижу психов! - мрачно буркнул тот.
Я только махнул рукой и вошел внутрь здания. Обстановка была, мягко говоря, мрачновата: холодные, покрытые голой штукатуркой стены и кафельный пол. Толстые медсестры лениво фланировали по коридорам, совершенно не обращая нас внимания: ходят, значит можно.
Кабинет главврача, к которому мы шли, находился дальше по коридору. Вдруг навстречу нам откуда-то вынырнул санитар, ведя под руку женщину. Немолодая, с растрепанными волосами, она совершенно не обращала ни на что внимания. Мы постарались последовать ее примеру и спокойно направились дальше. Краем уха я уловил вздох Эндорфина, когда он увидел эту дамочку.
— Ты! - внезапно воскликнула она, тряся пальцем в направлении нас.
Я с трудом задержался, что бы ни запустить в пациентку Звездой, настолько это было неожиданно.
— Это ты виноват в том, что Андрей кинулся с моста! Я видела: ты стоял с ним и шептал ему, чтоб он прыгал! — заверещала сумасшедшая.
Эндорфин схватился за голову, и закрыл глаза, от резкой боли.
— Катерина, пойдемте, — мягко проговорил санитар, уводя женщину. — Вам нужно в палату.
Я подошел к Эндорфину и, положив руку на плечо, участливо спросил:
— Ты как?
— Жутко, — раздраженно ответил тот, — У меня сейчас голова взорвется!
— Это из-за ауры этого места: здание старое, да к тому же ещё и больница, - пояснил я.
— Черт, нам еще с психом разговаривать! Я же не выдержу! — взвыл Эндорфин.
— Постоишь в коридоре, невелика проблема. Ладно, нас врач ждет, пошли.
Врачом оказалась миловидная дама лет тридцати. Быстро переговорив, мы с ней вышли в коридор.
— А вот самое интересное - ни травм, ни психозов раньше не было: чист как младенец! Жил в самой обычной семье со средним достатком. Любящие родители, все как у обычных людей. Однако когда его привезли, он был совсем плох: кидался на людей и отбивался от своих видений! Даже моего лучшего санитара укусил, пришлось дать ему отпуск... Ну, вот мы и пришли, — сообщила главврач и открыла двери палаты.
Заглянув внутрь, я сразу понял, что он всё-таки наш клиент: аура полностью отлична от ауры обычных шизиков.
«Заходи, не бойся», - телепатически сообщил я Эндорфину.
— Ого… — протянул он, глядя на стены.
Вся палата была увешана рисунками. Были и пейзажи, и портреты, и все что хочешь. Приглядевшись к одной из картинок, я увидел на голове девчонки, изображенной там, кошачьи уши, а сзади - небольшой хвостик. Я вопросительно глянул на врача.
— Постоянно рисует. И только их. Когда мы попробовали отобрать у него карандаши, просто взбесился. Ну, ладно, я вас оставлю, у меня дел полно, — пояснила главврач и вышла из комнаты.
— Так легче, — коротко сказал тот, кто сидел на кровати, склонившись над листом бумаги.
Мне сначала показалось что у него тоже такие же уши как на рисунках, но приглядевшись я понял что это всего лишь прическа.
— Легче?
— Если я их не рисую, то вижу. И тогда мне не спрятаться, — ответил пациент.
«Механик, он...»
«Что?»
«У него странная аура, как будто двойная» - изумился Эндорфин.
Я посмотрел на ауру и увидел что она двухслойная: один слой красного цвета, другой желтого.
— Как вас зовут?
— Разве врач вам не сказала? — удивился пациент.
— Я хочу услышать это от вас, — настойчиво сказал я.
— Здесь я Александр Костенников, — сообщил он, повернувшись ко мне, — Но в то же время я Ксановэ Ортано из города Кириафра.
«Что с ним?»
«Рефлекторику учил?»
«Ты думаешь, что-то случилось с его рефлектором?»
«Смерть. Только он не умер, а пришел к нашему другу и пичкает его воспоминаниями»
— Слушай сюда: Ксановэ Ортано умер, но его душа переселилась в твое тело.
— Ну, хоть вы мне верите. Врачи махнули рукой, сказали: «Все, можно закапывать»…
— Дело не в этом, — прервал его Эндорфин, — Дело в том, что надо удалить чужую душу из твоего тела, — и обратился ко мне:
— Сможешь?
Я отрицательно покачал головой:
— Только не магия духа!
— Лич?
— Лич!
Я на скорую руку зашептал заклинание вызова. Минут через пять передо мной стоял растерянный Кел-Тузед, со шприцем в руке. Я невинно поинтересовался:
— Что там?
— Витамин С, — сказал он, — Что надо?
— Вон, — я указал на пациента, — Рефлектор отдал концы, но не ушел.
Вздохнув, лич осмотрел пациента и заметил:
— Интересная прическа… Ладно, психологи, шесть восковых свечей, освященный мел, шерсть черного кота, виноград и мед, желательно цветочный. Быстро!
Сбегав в Кирилловский Храм, который был в этом же здании, я раздобыл свечи и мел. По пути назад я вырвал пару волосков у черного кота, который шлялся по двору. После двух моих телепортаций он почему-то выглядел шокировано. Странно. Я ж вроде его не обижал..?
Вернувшись в палату, я увидел, что Эндорфин уже вернулся из магазина с виноградом и медом.
— Можно начинать, — сказал лич.
Он начертил узор на полу, расставил по углам того, что напоминало шестиконечную звезду, свечи, которые предварительно зажег и начал тихим быстрым шепотом читать какое-то заклинание. Сидящий в центре Александр весь дрожал, то ли от страха, то ли просто от напряжения. Лич тем временем одной рукой раздавил сразу целую кисть винограда (я с уважением покачал головой), так что сок закапал прямо на «уши» Александра. Далее последовали несколько волосков кота и наконец, мед, вылитый вслед за соком тонкой струйкой. По мере того как последний ингредиент добавлялся, вся эта смесь начала светиться ровным красным светом, ровно как и глаза нашего «больного». Внезапно он начал что-то говорить на странном, но неожиданно понятном нам языке:
- Превращение жизни в нежизнь,
Обращение рдеющих спиц…

Какого? Я внезапно осознал, что прическа Александра превратилась в настоящие уши! Сзади проявилась какая-то неясная тень - туда сюда мотается... Хвост?!!
- Раскаленный блеск из-под ресниц!
Хей, разлейся Смерть кипящей смолой,
Разлетись по ветру сотней лепестков!

Однако, я отметил, что существо не может пошевелится, только смотрит на лича и кричит. Вроде как просит пощады, просит не отсылать его, не отдавать Смерти. Так жалобно…
- В руки мне упади звездой, ты мой!
Теперь ты мой! Во веки веков!..

Вспышка света и темнота. Когда я открыл глаза, то клиент лежал в центре пентаграммы и не двигался, Эндорфин глядел вокруг ошарашенными глазами, а лич проверил Александру пульс.
— Жив, — сообщил он.
— И что это было?! — обрел дар речи магистр.
— А мне тоже интересно, что ты сделал. И что это была за песня? — сказал я.
— Я призвал Смерть по душу Ксановэ Ортано и все. Погоди а ты, что за песню слышал?
— Эту, как ее, «Прялку». А что?
— И она у тебя ассоциировалась со смертью?
— Немного… иногда… — ответил я.
— О… что случилось? — спросил пришедший в себя Саша.
— Ты выздоровел, — коротко сказал лич.
Александр устало и безразлично посмотрел на говорившего.
— Так надо это все убрать с бедняги, — сообщил я, намекающее поглядывая на Эндорфина.
Закатив глаза, магистр прищелкнул пальцами и все магическое «снаряжение» исчезло.

Вернувшись, мы пошли в столовую, выпить кофе и обсудить наше приключение.
— Так что это за рисунки, там были? — спросил Кел-Тузед, кидая в рот кусочек льда.
— Это воспоминания того рефлектора, — отхлебнул чаю Эндорфин, — А, да что за песню вы слышали?
— Это Песня Смерти.
— Что за песня такая? — спросил я.
— Эту песню слышат только те, кто видел лик Смерти. Вот поэтому я ее слышу, как и ты.
Сразу вспоминается морда Смерти, которая притворилась Катариной.
— Жуть…
— Но не раз видел, как умирали другие…
— Имеется ввиду САМ умирал. Как я, например, — ответил я.
— А какая она?
Я оглянулся и увидел Эрика Бешеного, оборотня.
— Для каждого своя, особенная. У меня тихая, затихающая... В общем - как сама смерть…
— Для меня - забирающая, жестокая и непреклонная…
... Во веки веков ты мой. Теперь ты мой…

@темы: мини, закончен, джен

   

Сообщество Ориджинал

главная